На вопросы Элины Анатольевны Ларионовой, профессора кафедры народных инструментов ДВГИИ, ответил председатель жюри в номинации «Народные инструменты (домра, балалайка)» Евгений Вячеславович Желинский, лауреат международных конкурсов, доцент кафедры струнных народных инструментов Санкт-Петербургской государственной консерватории имени Н. А. Римского-Корсакова.

— Евгений Вячеславович, Вы впервые во Владивостоке, были в Благовещенске, Южно-Сахалинске. Какие у Вас впечатления о музыкальной жизни, музыкальном творчестве Дальнего Востока?

Конечно, когда живешь в европейской части России, кажется, что Дальний Восток действительно очень дальний, у нас мало информации о том, что у вас здесь происходит. Когда приезжаешь сюда и видишь вживую, то представление меняется. Радует, что на вашем конкурсе много балалаечников, обычно домристов больше. Впереди еще продолжение первого тура, второй тур. Впечатления будут более полными.

— Насколько важен выбор программы для победы на конкурсе?

Каждому члену жюри приятно услышать что-то интересное, а слово «интересное» подразумевает много аспектов. Это может быть что-то новое: какое-то новое прочтение, новое переложение, творческий взгляд, переосмысление чего-то известного. Поэтому в идеале программа должна быть неожиданной, яркой и, естественно, хорошо сыгранной. На любом конкурсе приветствуются какие-то «изюминки». Творческая удача – найти что-то интересное, хорошо звучащее и, конечно, хорошо это сыграть. Музыкант должен также продемонстрировать владение всеми своими компетенциями, владение разными жанрами, умение играть музыку разных эпох. В идеале. К этому всегда нужно стремиться.

— Что, на Ваш взгляд, отличает лауреата от просто хорошо подготовленного участника?

Мы занимаемся музыкой, творчеством, ценим индивидуальность, умение артиста выйти на сцену и захватить внимание слушателей своей энергетикой, посылом, подачей, вовлеченностью в процесс. Это, наверное, и отличает настоящего музыканта – он может вести за собой, увлекать, держать в напряжении. Мы все это понимаем на интуитивном уровне. Это трудно объяснить словами. Какая-то внутренняя энергетика, которая заставляет нас слушать. Мы за этим и ходим на концерты – почувствовать то, что словами не передать.

— Что первично: техника, артистизм, точность исполнения, эмоциональность передачи образа?

Как написано в Писании, и то надо делать, и этого не оставлять. И техника, конечно, и передача образа. В идеале. Есть дети, которые по природе своей не артистичны. Играют в одной позе, с одним выражением лица, технически очень хорошо, но в этом нет жизни. Тогда, конечно, нужно особенно работать над этим. Может быть, могут помочь курсы актерского мастерства. Нужно развивать умение видеть себя со стороны. Записывать себя на видео, смотреть, как ты выглядишь, продумать, что можно сделать в каждой конкретной пьесе. Говорить об этом легко, делать трудно. Но делать это нужно обязательно! Для зрителей это важно. Потому что, даже если музыкант допускает неточности, но от него идет энергия, позитив, артистизм, ошибки прощаются. У кого-то артистизм в крови, но это редко, в основном этому нужно учиться.

— Что помогает музыкантам справляться с волнением?

Во-первых, программа должна быть выучена, во-вторых, обыграна. В-третьих, действенный способ – снять себя на видео, всю конкурсную программу полностью. Смотришь потом, что не получилось, начинаешь перезаписываться. Раз пять, шесть, семь сыграешь на камеру, на следующий день видишь, что стало значительно лучше, стабильнее. Этот способ помогает преодолеть волнение и боязнь сцены. Сценическое волнение должно идти в плюс, а не в минус. У всех разная психологическая устойчивость, кому-то это легко дается, кому-то трудно, но делать надо. Студентам это сложнее, чем детям, которые не думают о волнении.

— Как Вы думаете, насколько полезны юным исполнителям конкурсы? Частота выступлений на конкурсах?

Если очень часто играть на конкурсах, трудно учить новую программу. Нужна педагогическая мудрость, чтобы найти золотую середину между участиями в конкурсах и ростом (новыми программами). Поэтому дай Бог каждому преподавателю мудрости и разума, в какой пропорции все это делать. Конкурсы – это, конечно, стимулы, это промежуточные цели, но все хорошо в меру.

— Что Вы можете сказать о работе над звуком и фразировкой участников нашего конкурса (из того, что Вы прослушали на сегодняшний день)?

Скажу о балалайке. Наша общая задача – чтобы наш инструмент звучал академично. Даже в исполнении русских народных песен нужна некая академичность. Что я имею в виду? Ровность ударов вверх-вниз. На балалайке, как собственно и на домре, это один из важнейших аспектов. Кто обращает на это внимание, это сразу слышно – звучит ровно, есть фразировка, интонирование. Кто-то не обращает на это внимания. Например, у нас есть прием двойное пиццикато: зачастую играют вниз громко, вверх еле-еле и еще разным темпом. Вот это вот, пожалуй, одно из того общего, о чем можно сказать. Поговорим об этом, когда будет мастер-класс. Как этого достичь – это уже другой вопрос, но обращать внимание на это нужно. Требования, которые применяются к академическим инструментам, должны и к нам применяться. Нужно стремиться, чтобы звучало эстетично, чтобы не было ненужных призвуков. Кто-то на это обращает внимание, кто-то нет. Если у кого-то не получается добиться того, о чем говорю, нужно разбираться, почему не получается. Педагог должен обращать на это внимание, настраивать ученика, чтобы он не привыкал к неправильному звучанию, а понимал, что такое звуковая эстетика. Ровность звука, красота звука и интонирование – это важно. Этого педагог должен добиваться от своего ученика.

— Мы, солисты, играем с концертмейстером, это ансамбль. Что бы Вы могли здесь пожелать обучающимся, как развивать умение слышать не только себя?

Способ, который я использую со студентами, это прошу концертмейстера нашего класса записать свою партию, чтобы студент мог с этой партией (аудиозаписью) работать дома. Концертмейстер, в свою очередь, также должен развивать чуткость и профессионализм.

— Евгений Вячеславович, вопрос, который относится к Вашему композиторскому творчеству. Сейчас есть тенденции проникновения в музыку для народных инструментов эклектики, фьюжн, новых технических приемов. Это уводит нас от наших корней или, наоборот, обогащает?

Балалайке, как и домре, подвластно все – разные стили, жанры. Другой вопрос, насколько это органично? Насколько это раскрывает естество инструмента? Нужно уметь играть все, но, конечно же, раскрывать инструмент в оригинальной музыке, шире – русской. Ничто не заменит звучание балалайки или домры, например, в русской песне. Перспектива развития инструмента в том, что связано с русскостью. Исполнительство на балалайке в последнее время шагнуло далеко вперед, современную музыку обязательно нужно играть (например, считаю обязательным для студентов играть музыку Е. Подгайца), это очень закаляет. Но при этом нужно не потерять тембр, не потерять красоту звука. Зачастую бывает, что люди очень увлекаются техникой, попросишь сыграть обработку – не получается. В Санкт-Петербурге мы проводим конкурс имени А. Шалова. Обязательное условие – исполнение обработки А. Шалова. Сколько было таких случаев, когда музыканты играют что-то очень яркое и виртуозное, а доходит до лирической обработки – и это оказывается очень неубедительно и трудно. Может быть, даже не всем это дается – слушать, наполнять, вести.

— Ваши пожелания конкурсантам.

Хочется пожелать, чтобы музыканты были музыкантами, которых хочется слушать! Желаю развивать русскую культуру, сотрудничать с композиторами, искать свой репертуар, делать интересные видеозаписи своих выступлений, расти технически, развивать свой инструмент, пропагандировать его, придумывать себе программы, проявлять творческую активность!

Евгений Вячеславович, благодарю Вас за интересную беседу!